Заводим в хозяйстве хороший металлоискатель, надёжную лопату, покупаем оцифрованные дореволюционные карты. Разрабатываем маршрут и едем на встречу приключениям, николаевским рублям, чешуйкам Ивана Грозного и к домонгольским раритетам.

Не поверите. Всё это лежит если не прямо на земле, то на глубине 1 штыка лопаты.

Например, третьего дня наша компания посетила село Рождествено. После всех внедорожных удовольствий начались поиски.

Скажу сразу, деревня оказалась “плохой”, там когда-то ходил трактор с ковшом и выравнивал всё. После работы остаются очень характерные следы на металле. В земле огромное количество советского металлического мусора, вилок, водочных пробок….

Вся команда смогла нарыть только 2 монетки 19-го века. Я собственноручно вынул из земли такой вот ключ:

Признали единогласно, эта находка самая клёвая. Ещё было найдено стремя и много-много неинтересных лошадиных железок.

Раз так, я начал изучать окрестности. (много фото и слов).

Человек. Его имя – Анатолий. Он пасечник. Постоянно проживает в Борисоглебском, а в деревню к пчёлам приезжает и живёт по несколько дней. Представляете, какой он? Нет, ничего удивительно. Просто светлый.

Разумеется я попросил продать мне мёда. Осталось немного с прошлого года и только в сотах. Сейчас соты порезаны, лежат в кастрюле и на дно стекает божественная густая жидкость. Это мёд. В отличие от того, что называют обычно мёдом.

Церковь Рождества, 1821 год. Немного подробностей об истории села есть тут.

С каждым годом храм рушится. Например, один купол уже упал.

Остальные очень опасно накренились.

Фрески… Что от них осталось?!

Дома. Кажется числом 5.

Все разваливаются. Только домик пасечника ухожен.  Оно и понятно.

В последний момент я сделал уникальное историческое открытие. Понял, как пропали люди из деревни. Причина банальная:

Подвал каждого дома забит бутылками 80-х годов.

Оптимистичная фотография с места раскопок:

Археологи-любители бывают разные. Одним наплевать на всё, лишь бы найти ценности. Для других это хобби, спорт. Мои друзья не роют около церкви, не приближаются к кладбищам и не разоряют известные курганы. Совесть и вера не позволяют, кому что больше нравится.

Начало истории тут

У нас свой суперматериал имеется.

Шапка, 1644 г. Вклад вдовы князя Дмитрия Пожарского (я раньше ошибочно думал что он гей) Феодоры Андреевны в Спасо-Ефимов монастырь.

Экспонат музея одноимённого монастыря в г. Суздаль, фото (с)Фёдор Семёнов

Редко удаётся выбраться к монахам, которые строят монастырь на месте сельской церкви. Жаль, что колокольня большая не получится. Но может быть это и хорошо. Голыми руками, строить высокие колокольни опасно.

Несколько фотографий из Опарино.

Осенью поставили большой купол. Когда-то это была огромная колокольня.

Общий вид.

Оригинал:

Ещё одна маковка ждёт своей очереди

На заднем плане – дом в котором живут братья. Отопление печное. Жаль, что фокус получился на нём, а не на “корнеплоде”…

Так выглядит “родовое гнездо”. Фундамент из валунов. Больше ничего не осталось. Тьфу!

Техника. 

Ещё пара постов о том же

И Нюхлер зевает…

он-то знает, его пушишки сегодня красить не будут.

При большевиках патриаршество восстановили, синод больше не мог существовать как государственный орган.

Святитель Иов (23 января 1589 — июнь 1605)
Игнатий (30 июня 1605 — май 1606)

Священномученик Гермоген (или Ермоген) (3 июня 1606 — 17 февраля 1612)
Филарет (Фёдор Никитич Романов) (24 июня 1619 — 1 октября 1633)
Иоасаф I (6 февраля 1634 — 28 ноября 1640)
Иосиф (27 мая 1642 — 15 апреля 1652)
Никон (Никита Минов) (25 июля 1652 — 12 декабря 1666)
Иоасаф II (10 февраля 1667 — 17 февраля 1672)
Питирим (7 июля 1672 — 19 апреля 1673)
Иоаким (Савелов) (26 июля 1674 — 17 марта 1690)
Адриан (24 августа 1690 — 16 октября 1700)

перерывчик небольшой:)

Святитель Тихон (Василий Иванович Беллавин; 5 (18) ноября 1917 — 25 марта (7 апреля) 1925
Сергий (Иван Николаевич Страгородский; 8 сентября 1943 — 15 мая 1944)
Алексий I (Сергей Владимирович Симанский 2 февраля 1945 — 17 апреля 1970)
Пимен (Сергей Михайлович Извеков; 2 июня 1971 — 3 мая 1990)
Алексий II (Алексей Михайлович Ридигер; 10 июня 1990 (интронизация) — 5 декабря 2008)
Кирилл (Владимир Михайлович Гундяев; 1 февраля 2009 (интронизация —))

from ru_antireligion

Не могу сказать, что я такой же зоофил-гуманист, но когда на 2-3 курсе мединститута нас, тупых студентов заставляли "Оперировать" собак – возмущался и в итоге отказался от участия в этой вивисекции.

Предмет назывался "Топографическая анатомия с курсом оперативной хирургии". Предмет трудный, мерзкий. На каждом занятии приходилось изображать операционную бригаду и анатомировать заформалиненые трупы. Однажды… занятие было назначено в "лаборатории" – здание, которое расположено за анатомическим корпусом ММСИ на Соколике.

Там студентов ожидал свежачёк. Кошки и собаки. Задача была простая: один – "анестезиолог", двое "хирургов". Наркоз давался эфирный. Собачки быстро засыпали. Затем требовалось удалить им почку. Меня, по крайней мере, пытались заставить сделать именно это.

Я отказался. Тихо правда отказался. Пытался поговорить с преподавателем о гуманизме… ему это было не интересно, но меня отпустил. Видимо не я один такой был.

Цена этой вивисекции – просто порезать живые ткани. К хирургическим навыкам процесс не имел совершенно никакого отношения.

Если собака выживала – наркоз продолжался, и другой набор студентов отрезал ей ещё что-нибудь. И так до победного…

Любопытно, сейчас нечто подобное происходит?  Изменилось что-то за 20 лет?

Фра Беато Анджелико

В стране, где гиппогриф веселый льва
Крылатого зовет играть в лазури,
Где выпускает ночь из рукава
Хрустальных нимф и венценосных фурий,

В стране, где тихи гробы мертвецов,
Но где жива их воля, власть и сила,
Средь многих знаменитых мастеров,
Ах, одного лишь сердце полюбило.

Пускай велик небесный Рафаэль,
Любимец бога скал, Буонаротти,
Да Винчи, колдовской вкусивший хмель,
Челлини, давший бронзе тайну плоти.

Но Рафаэль не греет, а слепит,
В Буонаротти страшно совершенство,
И хмель да Винчи душу замутит,
Ту душу, что поверила в блаженство.

На Фьезоле, средь тонких тополей,
Когда горят в траве зеленой маки,
И в глубине готических церквей,
Где мученики спят в прохладной раке.

На всем, что сделал мастер мой, печать
Любви земной и простоты смиренной.
О да, не все умел он рисовать,
Но то, что рисовал он, - совершенно.

Вот скалы, рощи, рыцарь на коне, -
Куда он едет, в церковь иль к невесте?
Горит заря на городской стене,
Идут стада по улицам предместий.

Мария держит сына своего,
Кудрявого, с румянцем благородным,
Такие дети в ночь под рождество
Наверно снятся женщинам бесплодным;

И так не страшен связанным святым
Палач, в рубашку синюю одетый,
Им хорошо под нимбом золотым,
И здесь есть свет, и там - иные светы.

А краски, краски - ярки и чисты,
Они родились с ним и с ним погасли.
Преданье есть: он растворял цветы
В епископами освященном масле.

И есть еще преданье: серафим
Слетал к нему, смеющийся и ясный,
И кисти брал и состязался с ним
В его искусстве дивном... но напрасно.

Есть Бог, есть мир, они живут вовек,
А жизнь людей мгновенна и убога,
Но все в себе вмещает человек,
Который любит мир и верит в Бога.

Николай Степанович Гумилёв. 

Из книги "Колчан", 1913 г. 

Иллюстрация: Фра Беато Анджелико, "Поклонение волхвов", 

Италия, Флоренция, Museo nazionale di San Marco